Unfortunately no one can be told what FluxBB is - you have to see it for yourself.
Вы не вошли.
Я продаю яды, со стопроцентной гарантией убивающих человека. Но сразу хочу предупредить вас - никаких подробностей.
Моральная сторона нашей сделки не комментируется и не обсуждается.
Зачем вам яд - это ваша проблема. За долгое время работы на этом рынке я убедился, что хороших людей не травят.
Яды бывают дешевые, гуманные и безупречные.
Заказы принимаю только на почту:
Helfpoison@gmail.com
***
Рассмотрим яды в порядке эффективности для убийств:
1. Яд цианид (цианистый калий).
Понятия не имею, зачем он вам нужен. Цианид калия является одним из самых быстрых смертельных ядов, известных человечеству.
Он может быть в форме кристаллов и бесцветного газа с запахом "горького миндаля". Он есть в сигаретах, и его используют для производства пластика, фотографий, извлечения золота из руды и для уничтожения нежелательных насекомых. Цианид использовали еще в древние времена, а в современном мире он был способом смертной казни. Отравление может произойти при вдыхании, приеме внутрь и даже касании, вызывая такие симптомы, как судороги, дыхательную недостаточность и в тяжелых случаях смерть, которая может наступить через несколько минут. Он убивает благодаря тому, что связывается с железом в клетках крови, лишая их способности переносить кислород. Смертельная доза около 150 миллиграмм, то есть около 6 доз.
Цена за 1 грамм = 29 500 рублей.
2. Экстракт бледной поганки - аманитотоксин.
Действие заключается в разрешение гепацитов - клеток печени, так же разрушаются клетки почек. Смерть наступает на 10 сутки из-за отказа печени и почек, если у жертвы нет лишнего миллиона долларов на экстренную операцию в сербской клинике то у неё нет шансов на жизнь. Если найдут уже труп то при использовании правильной дозировки яда в жидком виде его не найдут. Если жертва сообщит о симптомах, то шансы узнать причину существенно повышаются. МЛД 10 миллиграмм, те яда хватит на 50 смертельных доз. Яд любим киллерами из-за того что его можно незаметно добавить в еду, намазать на телефон, ручку двери, поздороваться в перчатке. Главное самому сохранять бдительность и не отравиться самому.
Цена за 0.5 мл = 68 900 рублей.
С маскировкой 139 800 рублей.
3. Гликозиды наперстянки - дигитотоксин.
Сердечные гликозиды очень полезны для миокарда - мышцы сердца, но в больших дозах могу привести к ВНЕЗАПНОЙ СЕРДЕЧНОЙ СМЕРТИ. Яд ну просто идеален для ликвидации пожилых лиц, принимающих поддельные лекарства из местных аптек. В этом случае всё спишут на передозировку или непереносимость лекарств. Как вы наверное догадались добываю дистилляцией из настоя наперстянки. Поскольку яд действует относительно быстро, он не как не сможет разложиться в организме. Поэтому продаю без всяких бесполезных маскировок. Смертельная доза около 100 микрограмм.
Продаю 1 мл, то есть 10 доз.
Цена за 1 мл 129 990 рублей.
4. РИЦИН Рицин является природным ядом.
Чтобы убить взрослого человека, достаточно нескольких крупинок, но как вы знаете без лабораторного оборудования его извлечь безопасно не получится. Как известно хорошими ингибиторами всасывания рицина являются растительные жиры, которых довольно много в самом семени. Средняя смертальная мертельная доза 0.05-0.07 миллиграмма при инъекционном введении и 24 миллиграмма перорально. Человек может отравиться рицином через вдыхание или после приема внутрь. При вдыхании симптомы отравления обычно появляются через 8 часов после воздействия, и включают в себя трудности с дыханием, лихорадку, кашель, тошноту, потливость и стеснение в груди. При проглатывании, симптомы появляются меньше, чем через 6 часов, и включают в себя тошноту и диарею (возможно с кровью), низкое кровяное давление, галлюцинации и припадки. Смерть может наступить через 36-72 часа.
Цена яда 0.12г от 39.000р, яда с маскирующей сывороткой от 89.000р, количество доз и фасовку обговариваем при заказе.
5. Экстракт гелиотропа опущеплодного.
Яд действует в течении 3-5 недель, и после жертва умирает от замены клеток печени соединительной тканью - цирроза, или если иммунитет совсем слабый то от рака. Обнаружить такой яд даже при отсутствии маскирующей сыворотке почти нереально. Если жертва уже в возрасте, и любит употреблять другой яд схожего действия - алкоголь, то экспертизу даже проводить не станут. Яд идеально подходит для устранения активных людей из среднего класса. Смертельная доза 100 микро грамм, то есть у меня вы приобретаете 10 доз.
Цена за 1 мг 149 990 рублей
с маскировкой 498 990 рублей (Если вам нужно уничтожить человека у которого после этого буду проводить всякие экспертизы на яды, то вы вероятно быстро отобьёте эту сумму, либо у вас это как говориться "со сдачи").
Рицин
Цианистый калий| цианид калия| купить| цена| приобрести
Анизатин
Сулема
Токсины и яды : раздел сыпучих веществ
Аматоксин
Купить яд: Магазин сильнодействующих ядов
купить яд для себя умереть быстро
яд крысиная смерть для человека
магазин ядов
крысиный яд для человека
самый сильный яд
яды, которые не определяются судмедэкспертизой в организме
крысиный яд купить
что будет если человек съест крысиный яд
легкодоступные яды
яды имитирующие сердечный приступ
легкодоступные яды
растительные яды
самый сильный яд
крысиный яд для человека
как определить яд в организме
яд кураре купить
мышьяк смертельная доза
Как отравить мужа | жену | человека | инструкция
Дожмешь? — рыжий глянул на меня, как на сумасшедшего, и вдруг хихикнул. Слава Хаосу. Настроение в комнате сменилось с монотонного на... разное. Хоть что-то питательное для моего заскучавшего от всеобщей тоски то ли дара, то ли анти-дара. Теперь можно и поспать. Тьфу, у меня же еще одно дело!
— Поели-попили? Идем в душ, — скомандовал я. — Я там очередь занял на четверых.
— А стаканы? — дернулся черненький.
— Потом помоются. Может, тут добрые и честные домовые водятся? У которых еще совесть гордостью не выело.
Фыркнув, парни похватали смену белья и побежали к душу вперед атамана. Спасибо тетке Мафизе, научила меня строить ее разнокалиберное потомство. Роненята почему-то искренне считают, что их законное место — на шее у ближних. Тут только раз допусти на себя сесть, и кранты. И этот белобрысый 'принц' от них мало чем отличался.
Вернулся я последним, наплескавшись до одури. Дорвался.
Ага, посуда вымыта до блеска, мусор вынесен. Молодцы! Блондин сделал вид, что спит. Рыжий дрых на самом деле.
— Тут дежурные приходили за термосом, — доложил ждавший меня черненький. — Орали, что четвертый стакан должен быть. Я сказал, что нам подсунули треснутый, и он лопнул от кипятка.
— А они что?
— Сразу заткнулись.
Я забрал чертовы стаканы и поперся к дежурным.
— Вот, я же предупреждал, что трещина — плохая примета.
— Ты меня достал, парень! — прорычал капрал. — Оставь посуду в комнате.
— Не могу. Три вещи на четверых — это постоянный конфликт. Либо ни одной, чтоб никому не обидно, либо полный комплект.
— Откуда ты такой умный?
— Из Тьмы.
— Ладно, держи вот, — капрал, покопавшись в столе, вытащил синюю фарфоровую чашку с вензелями. — Моя личная, под твою ответственность. Завтра поменяю. И чтоб ни одной трещины!
А вензеля-то знакомые, — ёкнуло сердце. Сделал каменную морду, поблагодарил и свалил. Не спрашивать же у него, как армеец стал владельцем чашки с инициалами моего отца. Что они мне в следующий раз подсунут? Мамин носовой платок? И тому парню с погнутой вилкой, интересно, что они выдали? Наше фамильное столовое серебро? Это дед их снабдил, не иначе. Уррод академический. Предатель!
Утренний чай из чашки пил обделенный стаканом блондинчик, гордый своей исключительностью. Пусть порадуется. Я не фетишист. Из-за такой мелочи погореть — себя не уважать.
Глава 4. Нулевой
Не выспался зверски. Ночью вздрагивал от каждого шороха, в полудреме вспоминал и повторял про себя детали моей легенды. Раз уж так повернулось, что она мне все-таки понадобится.
Странную вещь заметил, вспоминаючи. Вроде бы времени у нас было мало, и гадалка не успела меня как следует поднатаскать по фактам моей новой биографии, а стоит задуматься, и подробности всплывают, разворачиваются, как тугой бутон, лепесток за лепестком.
Внешность мне Халия изобрела не случайную — срисовывала с реально существовавшего шестнадцатилетнего парня, коренного жителя Темного города. По счастью, наши имена совпали. Я имею в виду мое придуманное — Фредерик. И фамилия в моих нынешних документах вполне существующая — Милар. Даже если очную ставку с 'родителем' попытаются мне организовать, то провала не будет. 'Папуля' Карел не бывает трезвым и окончательно съехал с катушек от последнего лечения.
Сам Фредди поднялся над мелкой шпаной своего района за счет слабого магического дара, яшкался с бандитами, чуть покрупнее в местной иерархии, и сгинул бесследно как раз в ту неделю, когда я приехал покорять столицу. В Темном люди часто пропадают, и никто их не ищет. Гадалка точно знала, что даже призрак настоящего Фредерика Милара никогда и нигде не всплывет.
Обычные дела и души Тьмы.
Главное — в Темном с моей внешностью не светиться, предупредила Халия. У моего прототипа и дружки еще живы, и долги остались, за которые он и поплатился.
Как же мне не хотелось даже краем касаться этой грязи! Но пришлось.
Документы у меня забрали во время большого шмона. Хорошо, что старик Стивер уговорил меня нож спрятать, а про мини-дрель и прочий металлолом я сам еще раньше сообразил.
После завтрака кураторы объявили, что магические испытания откладываются на неопределенный срок, но тесты и собеседования по сопутствующим наукам мы все должны пройти. Сдавшие будут зачислены на нулевой курс, который зачтется за первый после возвращения дара. Везет мне с нулевыми номерами.
Я решил наглеть до конца. Чтобы они сами меня спокойненько вышибли.
Оторвался по полной.
Сначала нас озадачили сочинением.
— Выбирайте тему, — показала на доску сухощавая тетка в отвратительно розовой блузе с рюшечками. А мне после храксы смотреть на этот поросячий цвет вообще противопоказано. Сразу сапоги с шмотами плоти вспоминаю. — От вас требуется не менее двух листов связного текста, изложенного по правилам композиции. Надеюсь, вы все знаете, что такое композиция?
Грамотность у меня почти идеальная, если запятые не считать, которые почему-то живут своей жизнью и втыкаются сами, куда хотят. Но эта блевотная блузка и стервозный тон! Не мог устоять.
Я выбрал последнюю тему: 'Мой любимый край родной'. Ну, и жахнул на три листа все ласковое, что думал о Тьме с ее притонами.
Отнес работу первым и пошел на собеседования.
Всякую там ботанику завалил в минус. Но в анатомии монстров разбирался. В жарком споре с экзаменатором выяснилось, что в украденных с лотков книжках описывались больше фантастические твари, чем реальные. Как же я зол на тех писак! Поубивал бы. Что, мало в нашем мире всамделишных тварей, чтобы еще придумывать несуществующих?
Геометрию сдал чудом. О теореме Торха толком и не слышал, ее в десятом классе изучают. Но на меня нашло вдохновение, и я ее доказал САМ. Тут же, у доски. Причем, частный случай применения. До общего не допер. Потому — трояк со скрипом.
Физику вытянул на двойку. Астрономию — на отлично... в тех местах, где формул не надо было приводить. А в целом — лучше пойти и убиться.
Алгебру вообще отказался сдавать. Потребовал объяснить мне сначала: на кой демон она сдалась будущему боевому магу? Синусами и тангенсами личей по мордам хлестать?
А там и результаты по сочинению объявили.
— За что единица-то? — изумился я, увидев огромный жирный кол.
— За то, что это ваше безобразие, которое у меня язык не повернется назвать сочинением, написано исключительно обсценной лексикой. Это... — тетка задыхалась от гнева. — Это недопустимо!
— Какой-какой лексикой?
— Нелитературных слов много! Матерных! Так понятнее?
— Откуда я знал, что они нелитературные? У нас все так с рождения говорят. И ведь я без ошибок написал. Ни единой помарки!
— Вы полагаете, я стала эту гадость читать? Кстати, и знаков препинания нет.
— Как это — нет? А точки?
Пока я развлекался, комиссия хлопала на меня ошалевшими глазами и передавала из рук в руки мое личное дело с школьной характеристикой, где значилось, что мой отец — беспробудный алкаш, семижды лечившийся в дурке, мать — скромная буфетчица, убитая в пьяной потасовке, а я сам — двоечник, бандит, негодяй и конченный человек.
— Будем надеяться, юноша, ваш магический дар был настолько силен, что по возвращении искупит столь вопиющую... необразованность, — резюмировал глава комиссии — сорокалетний мужик в белой мантии. Глаза у него были хорошие. Добрые такие, карие и большие, как у теленка.
— Да я вообще учиться не хотел! — выпалил я, устав краснеть под сочувственными взглядами.
— Это мы заметили. Зачем же вы сюда явились?
— Я матери обещал, что попытаюсь, хотя бы раз, — а сам взгляд упер в колени, кулаки под партой сжал. Выжить я им обещал, что бы ни случилось. А учить они меня сами собирались.
— В какой области проявился ваш дар, Фред? В личном деле слишком мало сведений о ваших способностях, — белый недовольно пошуршал бумагами.
— Рик. Называйте меня Рик. Больше никаких Фредов и тем более Фредди!
Розовая тетка презрительно фыркнула. Я изобразил злобный прищур, оскалился:
Вне форума
К боевой магии тяготею, ясно же.
— А ваша стихия? — допытывался магистр. — Цвет?
— Понятия не имею. Я в этом не разбираюсь. Вот вы и научите.
— Гхм, — кашлянул он.
— Наверняка парень был черный, как большинство кандидатов из Тьмы, — заметил еще один магистр, молодой и с серьгой в ухе.
— Сочувствую, — глава комиссии откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на животе. — В таком случае, Рик, для вас не слишком хорошие прогнозы.
Ура-ура! Меня вполне устраивают их прогнозы. Пусть сами же выставят меня за оцепленные ворота. Ну, пожалуйста!
Я лишь для очистки совести потоптался на жалости:
— Мне копы сказали, что пойти на мага или в армию — мой последний шанс, если я хочу когда-нибудь жить нормально. В армию не пойду, а магом — так и быть.
— Да ну? — тот же, с серьгой. — Сделал нам одолжение, надо же. С чего вдруг?
— Я что, не человек? — вскинул подбородок, грозно зыркнул на всех. — Может, я тоже хочу звездочку магистра на шею и именной амулет в ухо. Девушки тащатся от таких цацек.
— Ну и наглость! В храм науки такого хама, бездаря и бандита и на порог пускать нельзя! — фыркнула розовая тетка. Она-то точно никогда не была магом. Так не ей и судить о дарах. — Да вы даже школу не закончили, Фредди!
Вот ссс...стерва. Ведь специально меня ненавистным именем назвала!
— А на кой мне та школа, когда в Академии снова науки грызть? Да еще переучиваться, если какие-нибудь дуры учили не так. Лучше уж сразу врубаться во что-то полезное, а не зубрить столько лет ерунду типа арифметики, как будто я считать не умею.
Экзаменаторы переглянулись, кое-кто мученически возвел глаза к потолку. Глава комиссии с ангельской терпеливостью в голосе спросил:
— Вам уже сообщили, Рик, что дар может вернуться, но с большой вероятностью искажения? Так вот, при столь высоком уровне агрессии, какой мы у вас наблюдаем, смена полярности дара не принесет вам ничего хорошего. Если вы были черным, то белым магом вы не в состоянии стать, это противоречит всей вашей сущности. Скорее всего, сила к вам уже не вернется. Вы свободны, юноша.
Какое счастье! Обрадованный отсутствием энтузиазма в его голосе — теперь точно выпнут! — я, понурив голову, поплелся к выходу.
— Рик, подождите минутку, — подал голос сидевший в стороне черноволосый мужчина. Он тестировал нас по всем физико-математическим наукам, и я проникся еще тогда — умный, зараза. С первого взгляда понятно, что умный: взгляд проницательный, лоб широкий и высокий, с небольшими залысинами. Мужик улыбнулся мне, словно мысли прочитал, и воззрился на белого мага. — Пока рано ставить крест на парне, магистр Хингин. Физические данные у него отличные, а боевитость хороша при любой полярности дара, вам ли не знать. Мы вытаскивали в люди и не таких запущенных. Кроме того, у него лучшая из рекомендаций. За него просит сам Стивер Нуато. Он возьмет его в ученики вне зависимости от решения комиссии.
Тетка, в эту минуту решившая попить воды из стаканчика, поперхнулась так, что облила розовые рюшки. Взвизгнула:
— Это как понимать?
— Так и понимать. Магистр Нуато будет его учить в частном порядке, если мы не примем.
— И как этот ваш увечный собрался учить? Чему? Новым ругательствам? С него станется. К тому же, я слышала, ваш маг еще и 'лишенцем' стал. Вдвойне калека!
Я видел, как черноволосому хочется рявкнуть 'Не твое дело, мразь!', мне вот точно хотелось, но магистр, убрав грозовые сполохи из глаз, вежливо улыбнулся:
— По особой методике, мадам Лямрия. Временное отсутствие магии не так страшно... — и шепнул почти беззвучно, но я услышал, — ... как ваше врожденное отсутствие ума.
Наш человек! То-то он мне сразу глянулся.
Тетка вскочила, облила его морем негодования и океаном презрения (в очень литературных выражениях), и выскочила за дверь. Интеррресные у них тут порядки! Это ж дурдом какой-то, а не Академия. Или это их моим анти-даром так перемкнуло, что правдой-маткой хлещут по щекам, не стесняясь посторонних?
— Я, кстати, тоже заинтересовался нашим невежественным феноменом, — громко продолжил черноволосый, как ни в чем ни бывало. — Не каждый день удается наблюдать, как абитуриент доказывает теорему, впервые прочитав о ней в экзаменационном билете.
— Не впервые, — возмутился я. — Кое-что слышал. Она упоминалась в книге 'Красные пески Массарша'. Там магонавт Эрцыгарг высчитывал с помощью формулы Торха объем и магический потенциал блуждающей Горы Смерти.
— Красные пески? Гора Смерти? — поползла вверх бровь магистра Хингина.
— Это бульварная книжонка, псевдонаучная фантастика, — шепнул ему парень с серьгой. — Маги такое и в руки не берут, из принципа.
— Не скажите. Я в юности зачитывался, потому и достиг некоторых звезд. Сейчас вот, увы, не до романтики стало. Так вы интересуетесь магонавтикой, юноша? — телячьи глаза Хингина возбужденно заблестели.
— Ну-у...
— Похвально, похвально. Магонавтика, или, возьмем шире, астромагия — великая наука, за ней будущее. А популяризация, даже посредством презираемого снобами жанра, — тут парня с серьгой перекосило, — ей совсем не вредит. Лишь бы интерес у молодежи появился, а уж мы раздуем эту искру до светоча. Может, именно из вас и выйдет светило астромагии! Да, поскольку тут напомнили о беллетристике... Вам следует перевести ваше сочинение с матерного на человеческий и переписать. Мы выделим дополнительное время. Ступайте, Рик, ступайте.
Блин. Не вышло. А ведь как старательно тупил, забив на фамильную гордость Эспанса! Отец бы мне уши выдрал за такое. Сунулся же этот Стивер со своей долбанной рекомендацией! Хоть бы меня спросил — оно мне надо?
Я вышел, так хлопнув дверью от злости, что ее переклинило, и следующий в очереди на собеседование — чернявый парень, мой сосед по комнате — не смог войти. И что-то мне совсем не понравилась обреченность на его остренькой моське.
— Тебе-то что переживать? — хлопнул я его по плечу. — Ты вроде нормально все сдал.
Он вяло махнул рукой:
— Не поможет. У меня документов нет. Они мне чуть мозг не выели допросами.
— Что, совсем нет?
— Украли в поезде вместе с вещами.
Я вспомнил, что и правда, не было у него даже дорожного мешка, с какими парни из деревень приехали.
— Не переживай. Запрос на дубликат сделают.
— Куда? Я беженец с юга. Моего села уже не существует.
Я не успел расспросить такие интересные подробности. В кабинете что-то грохнуло, дверь с треском распахнулась и повисла на одной петле, мы едва успели отскочить. На пороге стоял парень с серьгой, а на его ладонях — ух ты, крутяк! — вилась парочка маленьких, с котенка, синеньких смерчей. Мой дар аж мурлыкнул от умиления. Потрогать захотелось до чесотки.
— Ты! — рявкнули на меня.
— А чего сразу я, если у вас тут двери такие нежные, задеть нельзя? Я, что ли, их вдребезги разнес?
— Ну, попляшшешь ты у меня, Ффредди, если тебя примут, — прошипел магистр. — Я прям жду-не дождусь!
Ни фига у них тут с детьми обращаются! — пришалел я. Может, еще и розги в ходу?
С одной стороны, я нарочно нарывался, не теряя надежды на мирный вышиб из ловушки, с другой — еле дар удержал под плинтусом. Очень уж пожалел в тот миг, что этот серьгастый стоит, смерчами народ запугивает, а тот мужик, в подвале, из-за меня погиб. А с третьей... в уши влетел возмущенный голос белобрысого Дана: 'Так ты специально меня провоцировал?'
Они ведь разные приманки будут разбрасывать, как с той чашкой. Сети раскидывать. Для всех, но в расчете на меня. И провоцировать всячески. Давить. Дразнить. На доверие вызывать. Изучать реакцию. Играть в доброго Стивера и злого... как его там, с пиратской серьгой. В стерву Лямрию и профессора-романтика.
И получается, с четвертой стороны, хороший такой, крепкий гроб, в котором вот этот сволочной маг со смерчиками сидит приманкой. По приказу или нет — не важно. Ему ведь, наверное, страшно остаться без дара. Я для его магии — та же мерзкая хракса.
Вне форума
Купить яд можете у проверенного продавца ядов
Заказы принимаю только на почту: cyaniy@sec-mail.ru
Если картинки не отображаются, то скопируйте и вставьте в браузер.
Заметьте что почта полностью совпадает с той что указана на листке в видео!
Подробнее читайте в моей теме на форуме, там же можете найти свежее видео лаборатории и отзывы с 2018 года https://kupi-yads.ru/r.php?l=2
или в сети TOR: http://b45aqyhwqsnnr7ljygvdwhlsmzhxseva … toksin.93/
Мой сайт в сети TOR: http://agujxtyqs4u666vl6o2siuesxwjyf2kp … vad.onion/ (открыть можно только через безопасный и анонимный Tor браузер, скачать: https://www.torproject.org/ )
Если ссылки не нажимаются то скопируйте и вставьте в строку браузера чтобы перейти по ним.
-
-
-
--
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
--
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
--
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
--
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
--
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
--
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
--
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
--
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
--
-
-
-
-
-
-
-
-
-
Вне форума
Тьфу ты! И болезни-то пошли -- не выговоришь. Вон раньше как все понятно
было, болезни как болезни: понос, рожа, холера, грыжа, родимец, тиф...
Переболела Светочка, исхудала, ласточка, навязалась хворь на ребенка,
на маков цветочек. Питание хорошее требуется, воздух чистый, молоко. Хотела
к лету кошек извести, козу купить, чтоб молоко Светочке -- ребенку
болезному, ради которого бабка Евлампия все готова стерпеть, срам, стыд,
унижение...
А бабы срамят, ох как срамят! И она бы срамила -- как иначе-то?
Артельно надо жить. Раз похитрила, заговор нарушила -- терпи!
Но скоро уймутся бабы, отведут душеньку. По деревенькам на целый месяц
поселится тишь да благодать.
Белы снеги пластом лягут вокруг, тронутые лишь лапами ворон да круглым
следком рыжей лисицы. Белое безмолвие не потревожится до тех пор, пока не
пробуросит снег вездеход, нанимаемый кружевным объединением местпрома
исключительно для пользы дела -- никакой другой машине не пробуровить снега
к запустелым деревенькам, в запустелых улицах.
И весь долгий зимний месяц, до приезда приемщиков, от дома к дому, по
узеньким щелкам тропок бегают друг к дружке так люто сражающиеся старушонки,
подглядывая: не опередила ль ее товарка? Не оставила ль на запятках? И,
маясь головой, недосыпая, питаясь порой на ходу -- доходы -- черт с ними,
главный стимул -- соревнование, как утверждает районная газета, -- плетут
незатейливые кружева древние плетеи, а видится явственно -- отсюда исток,
отсюда льется, течет белая реченька к тому дивному, бесценному кружеву,
отсюда отчалила и плывет в вечность легкая, сказочная лодья и, не истаивая
на лету, накрывает землю тихой белизной легкокрылая снежинка.
Записка
"На прокорм легка, хотя и объесть может. Но не зловредна".
Нет, это не из Гоголя и не из Салтыкова-Щедрина, и не из прошлого века.
В наши дни, в век, так сказать, энтээра, из старой русской деревни,
подбив продать домишко, родной сынок привез в город собственную мать,
неграмотную, изношенную в работе, и "забыл" ее на вокзале.
В карман выходной плюшевой жакетки матери вместо денег сынок вложил эту
самую записку, как рекомендательное письмо в няньки, сторожихи,
домработницы.
Все же жаль порою бывает, что отменена публичная порка. Для автора этой
записки я сам нарубил бы виц и порол бы его, порол до крови, до визга, чтоб
далеко и всем было слышно.
Старая, старая история
Окно углового номера выходило во двор и в пригостиничный сквер, где
густо клубилась и уже зацветала сирень, топорщились беловатыми ростками
низкорослые акации, а вверху недоверчиво принюхивались к российской весне
ноздристыми почками канадские клены.
Вне форума
А ребятишки все росли.
Толька пошел на десятом месяце. Ровно бы торопился малый встать на
ноги, чтобы руки Ларке развязать, которая осенью стала учиться во втором
классе.
Последний раз видел я Медвидевых ранней зимою -- приезжал подергать
рыбешки на озере по перволедью. Толька, Вовка и Ларка валялись в кори. Всю
ночь они кричали и бредили. В избе жарко, душно, пахло угаром, поросенком и
помоями.
Поросенок за печкой жил и тоже маялся от жары да брыкался так, будто и
он корью болел. Толька бился в деревянной качалке, по щелям прошитой дратвою
опившихся клопов.
Зинка, усталая от работы, с полночи к ребятам не поднималась. Сама
Медвидиха ушла в дальнюю комнату и на крики не отзывалась. Свекор Медвидев
лежал в больнице -- у него моча не отходила. Стоит, бывало, на улице
изогнувшись Медвидев-свекор, ветер рукав его пустой полощет, а он
высказывается:
-- Раньше трехметровый сугроб прожигал, расписывался -- фамиль, имя,
отчество полностью, год и день рождения обозначу. А ноне -- кап-кап за
голяшку. На мыло тебя, Медвидев, на мы-ло!..
На Покров нажрался Медвидев-свекор браги -- и моча у него вовсе
остановилась, в больницу его довезли едва живого.
Дом ветром шатает. По окнам шуршит. Застоялая, густая духота в доме.
Здоровому дышать тяжело. Я встал, приблизился к Толькиной качалке и при
свете засиженной мухами лампешки увидел Толькины глаза. Они горели так ярко,
что, казалось, вот-вот войдут в последний накал и лопнут.
-- Что, малыш? Тяжело тебе? -- наклонился я над разметав- шимся,
красным от сыпи Толькой.
Он замолк и со взрослым страданием глядел на меня.
-- Дя-дя, -- сказал чуть слышно Толька и неуверенно протянул ко мне
руки.
Я вынул малыша из кроватки, стряхнул с его рубашонки клопов, начал
ходить с ним по избе. Толька обхватил мою шею, прерывисто, со свистом дышал
мне в щеку. Телишко его, испеченное горячей болезнью, успокаивалось возле
моего тела.
-- Дядя, -- совсем уж доверчиво выдохнул ребенок и обмяк, уснул.
Я бросил на пол свой полушубок, принес подушку, осторожно опустил
Тольку на эту постель. На полу было прохладней, тянуло снегом от окна.
Поросенок проклятый все хрюкал и взвизгивал. Я вынул табуретку,
загораживавшую поросенка в запечье. Он деловито застучал копытцами по полу,
подсеменил к Тольке, бухнулся рядом с ним.
Толька обнял поросенка за голову, и тот умиротворенно засопел.
Поднял я и Вовку, поддерживая, как пьяного, сводил к ведру, и он, не
просыпаясь, справил малую нужду.
Вне форума
У Кэсси есть замечательное качество: она знает, когда надо вовремя заткнуться. Мы взяли мой любимый «сааб» 1998 года, и Кэсси бросила мне ключи, хотя была ее очередь вести машину. В салоне Кэсси достала из сумки коробку с дисками и протянула мне — музыку у нас всегда выбирал водитель, но я каждый раз забывал об этом. Вставил первый попавшийся диск, обещавший что-то тяжелое и громкое, и прибавил звук.
В Нокнари я не был давно, с того самого лета. В школу-интернат меня отправили позже, чем туда должна была уехать Джеми (правда, это была другая школа, в Уилтшире), а когда вернулся домой на рождественские каникулы, мы жили уже в Лейкслипе, по другую сторону от Дублина. Как только мы оказались за городом, Кэсси пришлось выудить из сумки карту и найти нужный поворот, и потом она постоянно следила за маршрутом, пролегавшим по проселочным дорогам с густой травой и живыми изгородями, царапавшими на ходу по стеклам.
Очевидно, мне всегда хотелось вспомнить, что же произошло тогда в лесу. Люди, знавшие об этой истории, намекали, что мне стоит обратиться к гипнотизеру, но у меня это вызывало лишь отвращение. Я подозрительно отношусь ко всему, что так или иначе отдает парапсихологией: не только к тому, чем она занимается — хотя и это кажется мне очень сомнительным, — но и к связанным с ней людям. Они напоминают мне неприятных типов, которые на вечеринке ходят за вами по пятам и рассказывают, как им повезло, что они уцелели после катастрофы, и какого счастья они теперь заслуживают. Я боялся, что очнусь от гипноза с нездоровым блеском в глазах, с блаженной эйфорией подростка, впервые открывшего Керуака, а потом начну обращать в свою веру незнакомцев в пабах.
Нокнари оказался полем на склоне невысокого холма. Земля здесь была сплошь изрыта археологическими раскопками, утыкана ямами, траншеями, кучами земли, осколками камней и переносными домиками и напоминала какой-то безумный лабиринт или пейзаж после атомной войны. С одной стороны поле окружал ряд деревьев, с другой — каменная зубчатая стена, тянувшая от зелени к дороге. Ближе к вершине холма, возле стены, оперативники огородили один из участков сине-белой полицейской лентой. Я знал всех этих ребят в лицо, но сейчас они выглядели странно и зловеще в своих белых одеяниях и резиновых перчатках, с непонятными инструментами в руках: не то пришельцы, не то спецы из ЦРУ. На этом сюрреалистическом фоне пара-тройка нормальных предметов — стоявший у дороги невысокий коттедж с белой овчаркой у крыльца, каменная башня в густом плюще, по которому волнами ходил ветер, — казались подчеркнуто объемными и радовали глаз. В конце поля темной полоской, усеянной зеркальными бликами, сверкал фрагмент реки.
…Подошвы кроссовок увязают в песке, на красной футболке трепещет тень от листьев, над струной лески звенят комары: «Тише! Спугнешь рыбу!»
Двадцать лет назад на месте этого поля был лес. Теперь от него осталась полоса деревьев. Мы жили в одном из домиков за каменной стеной.
Этого я не ожидал. Я редко смотрю ирландские новости, у меня от них мигрень: на экране мелькают одни и те же политики с замашками социопатов, а в ушах звучит бессмысленная болтовня, будто пустили ускоренную аудиозапись. Заграничные программы все-таки интереснее: когда смотришь на жизнь со стороны, возникает иллюзия разнообразия. Раньше до меня доходили сведения, будто в районе Нокнари ведутся археологические раскопки и с ними связаны какие-то проблемы, но я не знал подробностей.
Я припарковался у обочины дороги возле переносных домиков, где жили археологи, между минивэном полиции и большим черным «мерседесом» Купера, нашего патологоанатома. Мы вышли из машины, и я проверил свой пистолет: чистый, заряженный, на предохранителе. Я всегда носил его в наплечной кобуре, оставлять его на виду казалось мне бестактным, все равно что совать под нос полицейский жетон. Кэсси возражала — к черту бестактность: когда ты молодая женщина и в тебе всего пять с половиной футов роста, немного наглости не помешает, — и носила кобуру на поясе. Часто это сбивало людей с толку. Они не знали, кого надо бояться больше: девчонку с пистолетом или верзилу без него, — и впадали в нерешительность, которая была нам на руку.
Кэсси прислонилась к машине и покопалась в сумочке в поисках сигарет:
— Хочешь одну?
— Нет, спасибо.
Я поправил кобуру и подтянул ремни. Пальцы у меня стали какие-то толстые и неуклюжие, словно не мои. Я не хотел, чтобы Кэсси это заметила; кем бы ни была эта девушка и кто бы ее ни убил, вряд ли убийца до сих пор прятался за переносными домиками, дожидаясь, когда я возьму его на мушку. Кэсси подняла голову и выпустила дым в нависшие над головой ветки. Стоял типичный ирландский летний день, с солнцем и резким ветерком, гнавшим стремительные облака; день, способный в любой момент обдать вас проливным дождем или знойным жаром.
— Пойдем, — произнес я. — Посмотрим, что там.
Кэсси погасила сигарету о подошву ботинка и заснула окурок обратно в пачку, после чего мы перешли дорогу.
Среди домиков с потерянным видом бродил человек средних лет в распахнутой куртке. Увидев нас, он остановился.
— А, детективы, — проговорил он. — Вы детективы, верно? Я доктор Йен Хант. Начальник раскопок. Вы хотите сразу к трупу, в офис или… Я не знаю, как у вас принято. Протоколы и все такое.
Он смахивал на персонажа из мультика: беспокойная птица, чистящая клювом перышки, чик-чирик. Профессор Яффл.[2]
— Я детектив Мэддокс, это детектив Райан, — сказала Кэсси. — Если вы не возражаете, доктор Хант, пусть кто-нибудь из ваших коллег покажет детективу Райану место преступления, а мы с вами пока взглянем на останки.
Вот сучка, подумал я. Нервы у меня были на пределе, и в то же время я чувствовал себя немного оглушенным, словно попытался взбодриться после пьянки слишком большой дозой кофеина. Солнце, сверкавшее на земле в крупицах кварца, больно резало глаза. Мне вовсе не хотелось, чтобы меня кто-нибудь защищал, но у нас с Кэсси неписаное правило: мы не должны спорить — по крайней мере на людях. Иногда она пользовалась этим, иногда — я.
— Хм… ну да, — промычал Хант, моргая. Вид у него был такой, будто он постоянно что-то роняет: желтые листки в линейку, скомканные бумажки, таблетки от кашля, — хотя ничего не держал в руках. — Конечно. Они все… в общем, экскурсиями обычно занимаются Дэмиен и Марк, но у Дэмиена… Марк!
Он махнул в сторону одного домика, и я увидел в дверном проеме людей, столпившихся вокруг большого стола, армейские куртки, сандвичи, дымящиеся чашки и комья грязи на полу. Один из парней бросил карты и стал подниматься с пластикового стула.
Вне форума
Мои знакомые подыскивают няньку, - решила я каким-то образом разговорить бабу. Зина оживилась
- Ну? Пойдемте на кухню.
Войдя в маленькое, пятиметровое помещение, я чуть не задохнулась от запаха жирного бульона, вовсю кипевшего на плите. На веревках под потолком сохло белье. Окно и даже форточка закрыты. Зина подошла к плите и решила угостить меня чаем. В дешевую фаянсовую кружку она насыпала заварки и, залив доверху кипятком, плюхнула передо мной емкость. Я поглядела на плавающие щепки и спросила:
- Зачем же оставили Полю с Надюшей одних?
- Так Валерия Петровна позвала. Приспичило ей банку с джемом открыть, а сноровки-то нет, вот и велела наверх подняться.
Оказывается, Лера сначала приказала няньке открутить крышку, а потом собралась отправить ее в магазин. В доме кончился салат, а Валерия Петровна ужинает только зеленой травой. Пока хозяйка давала деньги да поучала, какой вид салата вкусней, прошло минут десять. И когда Зинаида спустилась вниз, дети исчезли.
- Надя даже Барби уродскую бросила, - говорила женщина, - ну ту, которую вы ей на день рождения подарили.
Именины у нас с Надюшей одного числа - седьмого июня. На этот раз мы преподнесли ей совершенно невероятную вещь. Специально купили в Париже говорящую Барби. Длинноногая куколка умеет произносить несколько десятков фраз, правда, только на французском Но Надя все равно пришла в полный восторг и не расставалась с игрушкой. И вот теперь выясняется, что обожаемая Мими осталась у подъезда.
Зина обегала двор, выскочила на улицу, потом понеслась домой. Валерия Петровна, услыхав новость, схватилась за сердце и потребовала вызвать "Скорую".
- Что за дети играли во дворе, помните?
- Ларочка Костина из 72-й квартиры, Витя Гольянов и Марианна, фамилию не знаю!
Я поехала назад, на улицу Усиевича. Ларочка Костина оказалась прехорошенькой первоклашкой с озорным личиком. С Надей и Полиной она не дружила, в понедельник, придя из школы, играла в классики с Марианной Ежовой. И ничего подозрительного не заметила.
Девочка Ежова тосковала над сочинением "Meine Wohnung". Я преподаю французский, но немецкий немного знаю, и скудного запаса слов как раз хватило, чтобы описать квартиру. Повеселевшая Марианна радостно сказала:
- Мне вас сам бог послал, а зачем пришли? Интересно, о чем думают родители, оставляя такого беспечного и бесхитростного ребенка одного. Впустила незнакомую тетку, подсунула той свои уроки и только потом интересуется целью визита!
- Я работаю на телевидении, в детской редакции. Мы делаем передачу о ребятах вашего двора.
- Ой, как здорово! - захлопала в ладоши девочка. - А про меня расскажете?
- Обязательно, а с кем ты дружишь?
- Значит так: Лара Костина, Вика Глаголева, Ксюша Павлова... - начала загибать пальцы Марианна.
- А Полина и Надя Артамоновы?
- Нет, - покачала головой девочка, - они "новые русские", всегда с няней гуляют, а нянька вечно кричит: "Надя, уйди от девочек, у них руки грязные!", "Поля, не давай им игрушки, испачкают!". Мы с ними не играем.
- Ну не всегда же они с Зинаидой!
- Всегда, - твердо ответила собеседница, - совершенно несамостоятельные.
- А вот в понедельник их одних оставили, что же вы сестер поиграть не позвали?
- Да ну их, - ответила Марианна. - Надя не хотела. Села с Полей на лавочку, сидит и молчит. Потом их девушка какая-то позвала, окликнула.
- Какая девушка?
- Красивая такая, черноволосая, в зеленом пальто. Вы "Иванушек" слушаете?
Я покачала головой.
Вне форума
В нем останется лишь ограниченное количество в пять‑шесть тысяч квалифицированных специалистов еврейской национальности. Всем остальным придется перебраться в другие города генерал‑губернаторства, в такие, как Варшава или Радом, Люблин или Ченстохов. До 15 апреля евреям предоставляется право добровольной эмиграции в другие города по своему выбору. Те, которые после этой даты останутся в городе, будут вывезены с небольшим количеством багажа в места, определенным администрацией. И с 1‑го ноября, сказал Ганс Франк, немцы в Кракове смогут дышать «хорошим немецким воздухом» и свободно ходить по городу, улицы и парки которого больше не будут «забиты евреями».
Франку не удалось до конца года довести численность евреев в городе до столь низкого уровня, но когда впервые стало известно о его плане, среди евреев Кракова начались волнения, особенно среди молодых, старавшихся обрести дефицитную специальность. Такие люди как Ицхак Штерн, официальные и неофициальные сотрудники юденрата уже стали составлять списки сочувствующих им немцев, к которым они могли бы обратиться за помощью. В списке был и Шиндлер, и Юлиус Мадритч, житель Вены, которому лишь недавно удалось освободиться от обязанности служить в вермахте и он получил пост Treuhander'a на заводе военной формы. Убедившись в преимуществе контрактов с инспекцией по делам армии, Мадритч теперь собирался открыть собственную пошивочную фабрику в пригороде Подгоже. В итоге он будет получать доходов больше, чем Шиндлер, но в том знаменательном 1940‑м году он жил только на жалованье. И пользовался репутацией гуманного человека – вот и все.
К первому ноября 1940 года Франк заставил двадцать три тысячи евреев добровольно покинуть Краков. Некоторые из них перебрались в новые гетто в Варшаве и Лодзи. Можно представить себе, какое столпотворение творилось на железнодорожных станциях и в отделах регистрации, но люди воспринимали ее безропотно, думая: «Мы все выдержим, мы вынесем все, что они от нас требуют». Оскар знал, что происходит, но, как и сами евреи, считал, что это только временные затруднения.
Пожалуй, этот год можно было считать самым производительным в жизни Оскара – он со всей серьезностью отнесся к преобразованию практически обанкротившегося предприятия в солидную компанию, с которой предпочитали иметь дело правительственные учреждения. Когда выпал первый снег, Оскар с раздражением отметил, что каждый день отсутствуют не менее шестидесяти его еврейских работников. Дело было в том, что по пути на работу их перехватывали эсэсовские патрули и заставляли чистить снег. Герр Шиндлер посетил с жалобой своего приятеля Тоффеля в штаб‑квартире СС на Поморской. В один из дней, сообщил он Тоффелю, у него не вышло на работу сто двадцать пять человек.
Тоффель доверительно поведал ему:
– Ты должен понимать, что кое‑кому из этих типов плевать на производство. С их точки зрения, так они утверждают свое национальное превосходство: заставляя евреев чистить снег. Я сам этого толком не понимаю... Для них имеет какую‑то ритуальную важность, когда евреи чистят снег. И так происходит повсеместно, не только у тебя.
Оскар спросил, приносят ли жалобы и другие. Да, сказал Тоффель. Тем не менее, дополнил он, большой хозяйственный чин из отдела бюджета и планирования СС, как‑то оказавшийся в обеденный час у них на Поморской, сказал, что, по его непоколебимому мнению, присутствие квалифицированных еврейских рабочих в экономике рейха является изменническим актом.
Вне форума
Сказано тебе – неси, вот и неси, – строго заметил. Айр‑Донн, вышедший на крыльцо. – Слушай, что старшие говорят! – И, когда тот убежал, пояснил смотревшему на него Волкодаву: – Это мой сын. Баловник, сил нет. А яблоня, почтенный, в самом деле пустоцвет. Всякий год срубить собираюсь, а погляжу, как цветет, и отступлюсь. Если бы еще и яблоки были…
Мальчишка принес вар и лыковую веревку, и Айр‑Донн увел его в дом: сын собирал со столов пустые кружки, помогал мыть посуду. Оставшись один, Волкодав надежно подвязал сук и замазал рану, чтобы не завелась гниль. Потом сел наземь и прислонился спиной к изогнутому стволу.
По двору туда и сюда ходили люди, из корчмы доносился приглушенный гул голосов. Цветущие ветви рдели над головой Волкодава, тихо светясь в предзакатном розовом небе…
Такие же яблони росли у него дома…
Как всегда, при мысли о доме слева в груди заныло глухо и тяжело. Волкодав закрыл глаза и, откинув голову, прижался к дереву затылком. Какие яблоки чуть не до нового урожая хранились в общинном подполе, в больших плетеных корзинах, – румяные, сочные слитки благословенного солнца… Какой дух всегда был в том подполе, войдешь – и точно мать в щеку поцеловала… Ни один Серый Пес не дерзнул бы обидеть старую яблоню. Это ведь все равно что обидеть женщину, которая с возрастом утратила материнство и сменила рогатую бисерную кику на скромный платок…
Кто теперь полными ведрами разбрасывал под яблонями навоз, кто подпирал жердями тяжелые, клонящиеся ветви, кто благодарил за добро?
Старое, мудрое дерево с заботливой лаской смотрело на молодого бестолкового парня…
Давно уже к Волкодаву никто не подходил незамеченным. А тут, поди же ты, не услышал шагов. Потому, может, и не услышал, что не было в них ни зла, ни угрозы. Мягонькие пальчики погладили его руку, и он мгновенно вскинулся, открывая глаза. Перед ним стояла девчушка лет десяти. Стояла и смотрела на него безо всякого страха: ведь рядом не было взрослых, которые объяснили бы ей, что широкоплечие мужчины с поломанными носами и семивершковыми ножами в ножнах бывают очень, очень опасны. Одета она была в одну длинную, до пят, льняную рубашонку без пояса, перешитую из родительской. Такие носят все веннские дети, пока не войдут в лета. Реденькие светлые волосы свисали на плечи из‑под тесемки на лбу. Только и поймешь, что не мальчик, по одинокой бусине, висящей на нитке между ключиц.
– Здравствуй, Серый Пес, – сказала девочка. – Что ты такой грустный сидишь?
– И ты здравствуй, – медленно проговорил Волкодав, в самом деле чувствуя себя громадным злым псом, которого ни с того ни с сего облепили, кувыркаясь, глупые маленькие щенята. И, как тот пес, он замер, не смея пошевелиться: не оттолкнуть бы, не испугать… А в сознании билось неотвязное: и у меня был бы дом… была бы и доченька…
– Зря ходишь одна, – сказал он наконец. – Люди… всякие бывают…
Она склонила голову к плечику и застенчиво улыбнулась ему. Бывают, мол, но я‑то ведь знаю, что ты не из таких. Волкодав неумело улыбнулся в ответ и сразу вспомнил о своих шрамах и о том, что во рту не хватало переднего зуба: улыбка его вовсе не красила. Однако волшебное существо смотрело ясными серыми глазами, упорно отказываясь бояться. Потом подняло руки к шее:
– Хочешь, я тебе бусину подарю?
Тут Волкодав сообразил наконец, что уснул под яблоней и угодил в сказку. Веннские женщины дарили бусы женихам и мужьям, и те нанизывали их на ремешки, которыми стягивали косы.
Вне форума
И в неподвижности этой — несуетная созерцательность, отрешенность от времени. Таким намеренно изображают Будду. А в африканских масках никакой намеренности — все естественно и просто — в них извечное смирение целой расы. Сколько же ей уготовано судьбой терпеть и смиряться! Иное дело — мы: всяк сам по себе, топорщится, противится судьбе. Барахтаемся, точно крысы в омуте, пытаемся выплыть. Конни вдруг захлестнула волна жалости к этому человеку, странная, брезгливая жалость, но столь великая, что впору сравнить с любовью. Изгой! Ведь он же изгой! «Нахал», «пройдоха» — бросали ему в лицо. Да в Клиффорде в сто раз больше и самомнения и нахальства! Да и глупости тоже!
Микаэлис быстро смекнул, что покорил хозяйку дома. И во взгляде больших карих глаз засквозила отстраненность. Он хладнокровно оценивал Конни, равно как и впечатление, которое на нее произвел. С англичанкой даже в любви он навечно обречен оставаться изгоем. Женщины, однако, нередко льнули к нему. В том числе и англичанки.
С Клиффордом Микаэлис держался независимо и раскованно, смекнув, что и этот — такой же чужак в аристократической стае. Им более по душе рычать друг на друга, нежели улыбаться. Но обстоятельства сильнее.
С Конни он не был столь самоуверен.
Завтракали они в покоях — в столовой Клиффорд обычно появлялся лишь к обеду, а в утренний час там было не очень-то уютно. После кофе Микаэлис — непоседа и суетник — затосковал, не зная, чем заняться. Стоял чудесный ноябрьский день… чудесный, конечно, по меркам Рагби. Микаэлис загляделся на печальный парк. Господи! Какая красота!
Микаэлис послал слугу узнать, нельзя ли чем услужить леди Чаттерли — он собирается поехать в Шеффилд. Слуга вернулся с ответом: хозяйка просит пожаловать к ней в гостиную.
Гостиная Конни располагалась на верхнем этаже в центральной части дома. Покои и гостиная Клиффорда, разумеется, на первом. Микаэлису польстило приглашение в апартаменты хозяйки. Ничего не замечая вокруг, пошел он за слугой… Впрочем, он вообще ничего не замечал и с окружением не соприкасался.
В гостиной он осмотрелся, приметил отличные немецкие копии Ренуара и Сезанна на стенах.
— Как у вас здесь хорошо, — похвалил он и осклабился. Странная у него улыбка — точно болезненный оскал. — Умно вы поступили, наверху устроились.
— Да, здесь лучше, — согласилась она.
И впрямь: во всем доме лишь ее комната не была безнадежно уныла и старомодна. Лишь в ее комнате запечатлелся характер хозяйки. Клиффорд ее вообще не видел, да и не многих гостей приглашала Конни к себе наверх.
Они с Микаэлисом сели слева и справа от камина и затеяли разговор. Она расспрашивала его о семье, о нем самом. Люди, казалось, всегда несли с собой чудо, и уж коль скоро они пробуждали в Конни сочувствие, не все ли равно, к какому классу принадлежат. Микаэлис говорил совершенно откровенно, но не играл на чувствах собеседницы. Он просто открывал ей свою разочарованную и усталую, как у бездомного пса душу, иногда чуть обнажая уязвленную гордыню.
— Вы — словно птица, отбившаяся от стаи. Почему так? — спросила Конни.
И снова большие карие глаза пристально глядят на нее.
— А не все птицы стаи держатся, — ответил он и прибавил с уже знакомой иронией: — Вот вы, например? Вы же тоже сами по себе.
Слова эти смутили Конни, и она не сразу нашла, что ответить.
— Далеко не во всем, не то что вы.
— А я, выходит, безнадежный одиночка? — спросил он, снова осклабившись и сморщившись, как от боли. Лишь в глазах на исказившемся лице все та же грусть, или же смирение перед судьбой, или разочарование, или даже страх.
— Конечно! — У Конни даже захватило дух, когда она взглянула на него.
Вне форума
Но лежал он неподвижно, без пульса, без дыхания, без биения сердца. Я наклонился к нему, стараясь найти какой-нибудь признак жизни, но тщетно. Он, должно быть, лежал здесь недавно, так как земля была свежей. Около ящика покоилась крышка с просверленными в ней дырками. Я подумал, что ключи, вероятно, находятся у графа, но когда я начал их искать, взор мой случайно встретился с мертвыми глазами графа, и в них я прочел такую ненависть, что в ужасе попятился назад и поспешно ушел обратно, выбрался через окно и, взобравшись по замковой стене, вернулся к себе. Я бросился, задыхаясь, в постель и постарался собраться с мыслями…
29 июня.
Сегодня срок моего последнего письма.
Граф пришел ко мне и сказал:
– Завтра, мой друг, вы должны выехать. Вы возвратитесь в свою великолепную Англию, а я вернусь к делу, которое, может быть, приведет к такому концу, какого мы вовсе не ожидаем. Ваше письмо уже отослано; завтра меня здесь не будет, но все будет приготовлено к вашему отъезду. Утром сюда придут цыгане и несколько словаков. Когда они уйдут, за вами приедет моя коляска, которая повезет вас в проход Борго, где вы пересядете в дилижанс, идущий из Буковины в Быстриц, по я надеюсь, что увижу вас еще раз в замке Дракулы.
Я решил проверить ею искренность и спросил прямо:
– Почему я не могу выехать сегодня вечером?
– Потому что, дорогой мой, мой кучер и лошади отправлены по делу.
– Но я с удовольствием пойду пешком, я сейчас же готов уйти.
Он улыбнулся так мягко, так нежно и в то же время такой демонической улыбкой, что мои подозрения воскресли с новой силой. Он спросил:
– А ваш багаж?
– Я могу прислать за ним. Сейчас он мне не нужен.
Граф встал и сказал с такой поразительной изысканностью, что я не поверил себе, до того это было искренне:
– У вас, англичан, есть одна пословица, которая близка моему сердцу, так как ею руководствуемся и мы, магнаты: добро пожаловать, гость приходящий, и спеши – уходящий. Пойдемте со мною, дорогой мой друг, я и часу не хочу оставлять вас против вашего желания. Идемте же!
Необыкновенно любезно, держа в руке лампу, граф спустился со мной по лестнице, освещая мне дорогу. Но вдруг он остановился и вытянул руку:
– Слушайте!
Раздался вой волков, точно вызванный движением его руки. После минутной паузы мы пошли дальше и достигли двери; он отодвинул болты и снял цепи, после чего начал открывать дверь.
К моему величайшему изумлению оказалось, что дверь не была заперта на ключ. Я подозрительно оглядел ее: нигде не было видно даже следа от замка.
Когда дверь стала постепенно открываться, то вой волков снаружи стал раздаваться все громче и громче. Тогда я понял, что против графа открыто не пойдешь. С такими противниками, да еще когда они под командой графа, я ничего не мог сделать. Но дверь продолжала медленно раскрываться; граф стоял в дверях один. У меня на мгновение мелькнула мысль, вот, вероятно, моя участь: он бросит меня волкам – и я сам же помогу ему сделать это. В подобном плане было достаточно дьявольского замысла. Не видя другого исхода, я крикнул:
– Закройте дверь; я лучше дождусь утра!
Одним взмахом своей могучей руки граф захлопнул дверь, и большие болты с шумом вошли на свои места.
Когда я был уже у себя в комнате и собирался лечь, мне послышался шепот у моих дверей. Я тихо подошел к ней и прислушался. Я услышал голос графа:
– Назад, назад, на свои места! Ваше время еще не настало. Подождите! Имейте терпение! Завтра ночью! Завтрашняя ночь ваша!
Вслед за этим раздался тихий нежный хохот; я с бешенством раскрыл дверь и увидел этих трех ужасных женщин, облизывающих свои губы.
Вне форума
прии174.7ухудPERFXVIIMaryМарцФедоЭйитBrahНикоValkGreeGregWindMalcBrucСолоMoreживоZoneхоро
СодеИллюЖикаДмитфотоGoinDonaАкадЧижиармиприсGilbХикиЭрлиСодеЛБКрКауэPhanБрагЕвгеСобкDisc
языкGoodПотиВВКоГлазТайбЛохвГольСергавтоDarkFallBlacШишоБескМатлправстихGerhJillJoseЧерн
ДрозФелиталиспецпробGeorCaroприрMartAltaЧыонМартШахеЛениискуиносGetrДороКузьLoveзлодGeor
TobeWhitLOSTПовеZoneZonePunkDereZoneБейлXVIIRabbЯковRolaZoneПоноДениПисьМолчZoneБасиНаум
ШевеLaneZoneилвгМихаDymp18KGздорAudiначапаззSamsкрасAestBookМатюBookТимо2800PolaSchoProt
ЕршоAlieзадасвязздраBlueIvreDilaязыкизде0428SonyизобWindBarrwwwnавтоRedmсертсертупакЛитР
РомаЛитРГлушВереЛитРЛитРБлюмSaveЛитвТимотеатучитСандгубеHenrКрасNotoМаякEpsoRobeCore(193
ЯнкоСанннепрGoodWalkЛевиBonuКириСодеМедеКалиЕрофГордЕфроавтоФормавторежиBonuлюдеdireОстр
СаакРодидопоСамоStudMPEGХаннAudiAudiAudiSofiнаклJeweSelmвозрJohnCharКолгlifeПоноРассСитн
tuchkasОганEngl
Вне форума